Моисеев Евгений Иванович

January 03, 2014  •  Leave a Comment

Евгений Иванович МоисеевЕвгений Иванович МоисеевАкадемик РАН, профессор, зав. кафедрой функционального анализа и его применений (ФАиП),
декан факультета ВМК МГУ

 

Из интервью Евгения Ивановича Моисеева для буклета ВМК МГУ 2008 года: 

  • Родился в пос. Одинцово Московской обл. в 1948 году.

  • В 1965 году окончил школу в г. Реутове.

  • В 1971 году окончил физический факультет МГУ.

  • В 1974 году окончил  аспирантуру факультета ВМК МГУ.

  • В 1974 году защитил кандидатскую диссертацию.

  • В 1981 году защитил  докторскую диссертацию.              

  • Профессор кафедры общей математики  факультета ВМК МГУ.

  • С 1999 года по настоящее время - декан факультета ВМК МГУ.

  • С 1990 года главный научный сотрудник Вычислительного центра им. А.А. Дородницына PАН.

  • С 1994 года - Действительный член Международной академии наук высшей школы.

  • С 1997 года - член-корреспондент РАН по Отделению информатики, вычислительной техники и автоматизации.

  • С 2003 года действительный член РАН

  • В детстве Вы были одаренным ребенком?

Нет, совершенно обычным. Учился, по крайней мере в начальных классах, вообще не блестяще. Но вот память с раннего детства была очень хорошая. В старших классах занялся радиотехникой, впрочем, как и многие мальчишки того времени.

  • Когда Вы почувствовали призвание к математике?

Не призвание, а скорее осознанный интерес к математике появился класса с шестого. А усиленные занятия алгеброй и геометрией подтянули меня и по остальным предметам. В 9 классе я поступил в специальный класс программистов. Здесь учеба была поставлена  серьезно: в неделю 12 часов математики, 8 - физики. Преподавали молодые ребята, выпускники мехмата МГУ, и это, конечно, повлияло на мое решение поступать именно в Московский университет.

  • Но почему не на мехмат?

Мои учителя с мехмата постоянно твердили, что им не хватает прикладных знаний - например, в области тензорного анализа, механики. Они говорили, что в основе должна лежать физика, предмет, который ставит задачи. Видимо, поэтому я и пошел учиться на физфак. Я даже и не пробовал поступать на мехмат, а сразу пошел на физический факультет. Евгений Иванович МоисеевЕвгений Иванович МоисеевАкадемик РАН, профессор, зав. кафедрой функционального анализа и его применений (ФАиП),
декан факультета ВМК МГУ

  • Что Вы можете сказать о своих преподавателях?

У меня были прекрасные преподаватели. Кафедру математики на физическом факультете тогда возглавлял академик А.Н. Тихонов.  Лекции нам читали его ученики и соратники - А.А. Самарский, В.А. Ильин, В.П. Маслов, Э.Г. Позняк. Общую физику преподавал В.Г. Зубов, он в то время был вице-президентом Академии педагогических наук и произвел на меня очень сильное впечатление. Когда я учился на  третьем курсе, была создана объединенная группа, в которую вошли кафедра математики (заведующий А.Н. Тихонов), кафедра квантовой статистики (ее возглавлял Н.Н. Боголюбов), кафедра теоретической физики (ею заведовал А.А. Соколов).  В группе были очень сильные физики-теоретики. Я от них много почерпнул.

Из преподавателей гуманитарных предметов большое влияние на меня оказал Л.В. Воробьев - крупный человек, громогласный. Он читал диамат и делал это блестяще. У него всегда была полная аудитория: на его лекции ходили и с других потоков, и с других факультетов. Благодаря ему я получил хорошую философскую базу.

  • Почему же учиться в аспирантуру Вы пошли на ВМК?

Моим научным руководителем был В.А. Ильин. Вслед за А.Н. Тихоновым он в сентябре 1970 года перешел на ВМК. Поскольку именно он брал меня к себе в аспирантуру, то и выбирать не приходилось.

  • Как Вы почувствовали себя на этом факультете?

Поначалу немного неуютно. Я продолжал заниматься наукой, и тут было все в порядке, но в педагогической деятельности оказалось не все так гладко. Когда начались занятия со студентами по математическому анализу и алгебре, я понял, что у меня математическая подготовка хуже, чем у тех преподавателей и аспирантов, которые пришли с мехмата. В физике я, может быть, и больше них знал, но в математике -  явно меньше. А требовалась-то как раз математика. Поэтому пришлось в аспирантуре очень много работать. Пожалуй, не менее десяти  лет после окончания факультета я занимался повышением своей математической культуры.

В физике царствует эксперимент, все можно попробовать, пощупать руками. И если в этот раз не получилось, то можно продолжить эксперимент с другими наборами параметров. А в математике не так, тут всего два состояния: задача либо решена, либо нет. Иной раз  формулировка задачи занимает всего одну-две строчки, а попробуй-ка ее реши. Здесь постоянно, ежедневно требуется тренировать интеллект. И уж совсем отдельная задача - преподавать математику. Тут абсолютно недостаточно просто выучить курс и читать его студентам из года в год. Нужно, чтобы преподаватель сам эту тему проработал со всех сторон, знал о ней намного больше того, что заложено в курс, понимал, где и как ее применять. Только в этом случае он может квалифицированно донести материал до студента.

Изучать математику - дело особенное, поскольку это дисциплина состязательная. Важно, чтобы студенты в процессе учебы имели возможность сравнивать себя с сокурсниками, соревноваться друг с другом в красоте получаемых решений. По этой причине заочное обучение математике не пройдет. Она требует наличия группы, поскольку именно в группе происходит взаимодействие.  

  • В течение пяти лет, с 1983 по 1988 год,  Вы возглавляли Совет молодых ученых МГУ. Помог ли Вам этот опыт в дальнейшей работе?

Помог. Хотя опыт был по большей части негативным. В то время это была достаточно специфическая организация. Например, тогда в Совете состояли дети именитых родителей. Отношения у меня с некоторыми членами Совета сложились довольно острые. Но в любом случае, работа в Совете молодых ученых дала мне опыт преодоления конфликтных ситуаций. Хотя, честно говоря, любой общественной работе я всегда предпочитал занятия наукой.

  • Любили проводить время в читалке?

Нет, не любил. Бывал там по необходимости, когда нужно было прочесть какой-нибудь новый научный журнал. В этом отношении я пошел в своего научного руководителя, Владимира Александровича Ильина.

  • Вы занимаетесь теоретической математикой. Находят ли результаты Вашей научной работы применение в решении конкретных прикладных задач?

Да, вот такая странность: факультет прикладной математики возглавляет теоретик. Не могу сказать, что мои работы впрямую применяются в каких-то прикладных вопросах. Но практическое значение они, безусловно, имеют, иногда - явно, иногда - опосредованно. Сейчас, в частности, мы занимаемся проблемами оптимального управления, подготовили уже более тридцати больших работ, которые нашли применение в решении задач управления космическими кораблями и системами.

  • Чем отличаются современные студенты от студентов Вашего поколения?

Во-первых, в большинстве своем хорошо они владеют английским языком. Еще одно существенное отличие: более половины из них, начиная со второго курса, устраиваются на работу. Если я все свое время тратил на освоение наук, постоянно занимался самообразованием, то у них на это не хватает ни сил, ни времени. А это не очень хорошо. И для них самих, и для науки. Хотя я понимаю, что сейчас другое время, другой стиль жизни. Но, тем не менее, остаются пока и те студенты, которые целенаправленно ищут свое место в науке. Их доля в общей массе сократилась, но они есть.

  • Факультет имеет возможность оказывать помощь талантливым студентам?

Да. Мы стараемся поддерживать их грантами, направляем в летние научные школы, но это, конечно, не так много, как хотелось бы.

Евгений Иванович МоисеевЕвгений Иванович МоисеевАкадемик РАН, профессор, зав. кафедрой функционального анализа и его применений (ФАиП),
декан факультета ВМК МГУ

  • Как на Западе относятся к российской математике?

Наша математика по-прежнему востребована. Могу привести такой пример. В журнале «Доклады Академии наук» математика дает половину всех доходов от переводов статей. И еще: в июне мы отмечали на факультете 100-летний юбилей выдающегося математика Льва Семеновича Понтрягина. На участие в научной конференции, посвященной юбилею, пришло огромное количество заявок, из них примерно полтысячи поступило от иностранных ученых. А ведь Понтрягин был чистый теоретик, начинал с топологии, фундаментально занимался оптимальным управлением. Его труды переведены на многие языки, они получили признание во всем мире.  

Или такой пример. В очень известном университете Стони Брук под Нью-Йорком на острове Лонг-Айленд (State University of New York at Stony Brook) меня спрашивали, почему к ним не едут наши студенты? Оказалось, что они очень заинтересованы в наших молодых специалистах по защите информации, поскольку это кадры высочайшей квалификации. А не едут они туда, поскольку здесь уже могут зарабатывать больше, чем там.

Можно ли расценивать как трагедию отечественной математической школы тот факт, что в 80-90 годах прошлого века много ученых уехало из страны?

Ну, трагедией это называть не стоит, процесс был вполне естественным. Дело в том, что мы тогда наготовили слишком много ученых, причем ученых очень высокого уровня. У нас как было: человек уже доктором наук становится, а все еще ходит на кафедре в ассистентах. Естественно, что люди стали искать альтернативу. И сейчас, в какой университет на Западе ни приедешь, - везде наши. Недаром есть такой анекдот:  «Что такое американский университет? Это русские профессора на ломаном английском учат азиатских студентов математике». Хотя бесследно, конечно, ничего не проходит.

  • Каковы, на Ваш взгляд, перспективы развития факультета?

Надо сказать, что в 1990-е годы преимущественно развивалось программистское, системное направление, потому что тогда началось активное массовое освоение компьютеров. Ну а те, кто, как я, занимался теорией, оказались, как говорится, не у дел. Сейчас ситуация меняется. И хотя программистское, системное направление остается по-прежнему актуальным и важным, все более востребованными становятся именно теоретические математические разработки. И требуются люди,  которые обладают широким кругозором и способны решать такие задачи.

Например, как управлять потоком машин? Для этого используется гидродинамическая модель. А это тонкая математика. Или климат, его моделирование - сложнейшая задача, причем именно математически сложнейшая. Моделирование нанотехнологий - тоже требуется высокая математика. Для всего этого просто необходима фундаментальная математическая подготовка. А уж после глубокой математической проработки - вычисления, компьютеры и все, что с этим связано.

В целом факультет ВМиК - это единство учебного процесса и научных изысканий. Мы стараемся не забывать слова великого хирурга и педагога Николая Ивановича Пирогова: «Отделить учебное от научного в университете нельзя. Но научное и без учебного все-таки светит и греет. А учебное без научного, как ни была приманчива его внешность, - только блестит». Вот в этом единстве наша главная перспектива и главная надежда.

  • А какая-то помощь со стороны государства есть?

Безусловно. Она поступает в виде грантов. Университет получил инвестиционный грант в размере 1 млрд рублей, из них факультету досталось около 60 млн. На эти средства мы создали десять магистерских программ, каждая по десять курсов, отправили наших ученых в поездки для повышения квалификации, полностью обновили оборудование - компьютеры, серверы. В частности, недавно купили суперкомпьютер IBM Blue Gene производительностью около 30 терафлоп. Он будет активно использоваться при моделировании нанотехнологий.

В последние годы факультет начал заключать двусторонние договора с родственными факультетами зарубежных университетов. Сейчас у нас пять договоров, предусматривающих проведение совместных исследований, академические обмены, организацию двусторонних конференций, семинаров и пр.  Большой интерес к нам проявляет и знаменитый парижский «Эколь политех», что приятно.

  • Как Вам удается читать лекции и выступать на конференциях без конспекта?

Во-первых, потому, что у меня хорошая память, во-вторых, я себя свободнее чувствую, когда знаю, что в зависимости от обстановки могу легко перепланировать материал, а в-третьих, я никогда не умел списывать или отвечать, глядя в бумажку., я, наверное, для этого несколько неуклюж. Память, правда, тоже имеет свои естественные ограничения. Но точные науки хороши тем, что там обычно есть какая-нибудь формула, есть какой-нибудь закон,  а дальше пишешь и потихонечку выводишь то, что нужно.

  • А с какого года  чтения лекций приходит такая свобода?

Наверное, года с третьего. Но ведь я одно и то же не читаю. Все время что-то меняю. Вот были у меня работы по обобщенным решениям, я их вставил. Если я вижу, что что-то нужно в приложениях, я это добавляю. Ведь факультет-то у нас прикладной.

  • Скажите, Вы чувствуете определенное превосходство перед людьми, которые не могут, как Вы, подняться к таким высоким абстракциям, как высшая математика?

Способности в любой отрасли знания или искусства - это дар природы, своего рода предназначение. И человек обязан его выполнить, отработать свою миссию. А превосходства никакого нет. Я просто очень люблю свое дело, вот и все. Иногда оно бывает мучительным, когда задача не решается, а тебя еще в этот момент подстегивают, подгоняют. Но когда решение найдено, тогда тебя охватывает  такая эйфория, что, кажется, сейчас взлетишь. И это, поверьте, ни с чем не сравнимое чувство.

 


Comments

No comments posted.
Loading...

Archive
January (1) February March April May June (1) July August (5) September (6) October November December
January (1) February March April (1) May (1) June July August September October (1) November December (3)
January February March (1) April May June July August September October November December
January February March April May June July August September October November December